Девяткин Денис Владимирович
Девяткин Денис Владимирович
spacer
Герои Урала – Герои России
spacer
konservatizm.info
spacer
Теория оппозиции
spacer
Строим ХрамПравославные традиции
spacer
Строим Храм
spacer
Western Mass Media about Russia and World
spacer
УРАЛ. Картина маслом
spacer
программа «Ермак»программа «Ермак»
spacer
spacer
spacer
spacer
spacer
spacer
70 лет Нашей Победе...
spacer
Трудовые династии
spacer
spacer
spacer
spacer
Челябинская областная шахматная федерация
spacer
• Шахматные Федерации
spacer
Южный Урал – гордость РоссииЮжный Урал – гордость России
spacer
Челябинская федерация рукопашного боя
spacer
Молодежная палата г. Челябинска при Челябинской городской Думе
spacer
Челябинск – космический
spacer
Наша Олимпиада
spacer
Возродим традиции ГТО
spacer
spacer
Яндекс.Погода
spacer
Яндекс.Метрика
spacer
Рейтинг@Mail.ru
spacer

spacer
spacer
RSS
spacer
Девяткин Денис Владимирович
Девяткин Денис Владимирович
ДЕВЯТКИН
Денис Владимирович
депутат Челябинской городской Думы,
председатель правления
Военно-спортивного фонда - Урал
Главная«Депутатский Вестник»ГалереяВидеоtwitter.com Я на twitter.comКарта сайта
Сделать стартовой Написать письмо Поиск по сайту
Девяткин Денис Владимирович
spacer
30.09.2017, С. Брилев Политические комментарии Печать
Увеличить
РОССИЙСКАЯ РАЗВЕДЧИЦА РАССКАЗАЛА О ДОБЫЧЕ ЗАРУБЕЖНЫХ ВОЕННЫХ РАЗРАБОТОК
Источник: svr.gov.ru
Героические девушки, как они числились по своим советским паспортам, Анна Фролова, Елена Никитина и Анна Успенская, советские разведчицы, которым помогали британские спецслужбы. В годы Второй мировой именно через Англию на самолетах Королевских ВВС их забрасывали в тыл к немцам в Западную Европу. Всё это — результат работы генерала Фитина, тогдашнего начальника советской разведки. Скоро будет его 110-летие. Уже готов памятник.
Той девушке предстояло провести за рубежом не одно десятилетие, раздобыть для СССР уникальные заграничные секреты и, так и не будучи раскрытой, благополучно вернуться на родину. Но как узнать её в Москве сегодняшней?
Кафе в сегодняшней Москве — сотни. Но одно из них – особое, недалеко от пресс-бюро СВР на Остоженке. Мне было сказано: "Ты, конечно, и сам её выглядывай, но, в принципе, она знает, как ты выглядишь, подойдёт". Но как бы всё-таки и мне её первым заметить? Вглядываюсь в дам, проходящих за окном: она, не она?
Может, эта? Типаж вроде подходящий. Но она уже из другой эпохи. Вероятно, эта. Нет! Идёт мимо по каким-то своим делам. Кажется, она! Да! И сопровождение — ребята из пресс-службы разведки. Я их знаю. Теперь главное пароль не забыть. Воспользовались классикой: "У вас продается славянский шкаф?"
Разведчики объяснили, что лучше всего встречаться в тамбуре — там никто ничего не услышит.
Вообще-то я пароль назвал неправильный: пропустил то, что кровать "никелированная". Но мне простили и позволили воспроизвести обстоятельства одной из всего-то трех очных встреч, которые за десятилетия у неё были со связниками. Такие встречи — всегда риск: слишком много вокруг чужих глаз и ушей. Но она на этот риск шла, чтобы узнать, как там, в Союзе, дети.
– Было такое дело, что вам передавали рисунки от детей?
– Да. Похоже даже, вот это даже мои старшие писали, у меня есть дома открытки, письма, — говорит разведчица.
– Каково это, оставлять детей здесь в Союзе?
– Это самое трудное. Да, потом я стала разведчицей, но в первую очередь я — мать.
И во время войны, и после очень многие супружеские пары разведчиков-нелегалов предпочитали оставаться бездетными.
"Это твоя слабая точка. Мало ли какой прокол может случиться, а на этой слабой точке могут сыграть. Это чувство матери", — признается разведчица.
Но, как и радистка Кэт, наша героиня решилась. Ее старший появился на свет еще до отъезда из Союза. А второй — уже за рубежом.
– Людмила Ивановна, вы на каком языке рожали? Радистка Кэт закричала по-русски.
– На французском и на английском. Когда сказали вес – 5,5 килограмма — и рост — 55 сантиметров — врач не поверил.
– А вы сразу поняли, что сибиряк родился?
– Да, как только он голос подал.
Но радость от рождения сына омрачалась тем, что там приходилось говорить про первого, который оставался в СССР.
– Ваш второй ребенок появился за рубежом. Но врач же наверняка увидел, что у вас уже есть дети? А как же вы объяснили отсутствие первого ребенка?
– Приходилось говорить, что он погиб при родах, что делать…
Вскоре после её отъезда из СССР в одной газете на английском языке — но не в Англии — появилось, как и полагалось по тамошних законам, объявление, что такие-то люди под их тамошними именами заключили брак.
Личность её мужа – до сих пор государственная тайна. Но что всё-таки можно рассказать?
Там, где степь встречается с лесами, а леса — с горами, вот откуда они были оба. Познакомились на малой родине еще в ранней юности. А получилась пара разведчиков-нелегалов.
– Есть такой миф, что разведчиков-нелегалов подбирают по отдельности, а потом вызывает начальство и говорит: вот твой муж, вот твоя жена. Не так?
– Нет, мы с 16 лет знакомы с мужем. Я не знаю, как можно по приказу жениться, — признается Людмила Ивановна.
– То есть получается, что служба вышла на вашего супруга?
– Да.
– Потом посмотрела на вас и поняла, что вот она, готовая семейная пара, которую можно было бы уже подготовить?
– Да.
– Вы вместе обучались?
– Каким-то предметам — вместе, а вот языкам – раздельно. Когда ты ходишь под наружным наблюдением, раздельно, конечно. Допустим, он проходил по наружке и что-то должен был делать, а я выходила на маршрут и со стороны смотрела, кто за ним.
Вместе там они добились выдающихся результатов.
– А у вас какие награды?
– Орден Красной Звезды, медаль "За Отвагу". Кстати, не зря, думаю, ее заслужила.
Насколько мы поняли, орден дали за то, что они раздобыли некую секретную военную разработку, зарегистрировав некую компанию-посредника.
"Фирма, которую мы с мужем создали, до сих пор работает", — рассказала Людмила Ивановна.
– Эта штука, которую вы раздобыли, до сих пор на вооружении?
– Я думаю, да.
Рассуждения на эту тему нам предложили проиллюстрировать общими кадрами военных учений: что-то там всегда летает, движется, взрывается. Сама Людмила Ивановна не «колется» тем более. Объясняет разве вот что: «Мы берем все. Ни от чего не отказывались. Всё, что плохо лежало или даже хорошо лежало, но можно было взять, брали и отправляли, а Центр уже решал, кому это передать, кому это нужно, где можно использовать. Мы не знали».
– Для вас Центр — это была какая-то коллективная абстракция или это был конкретный человек, с которым вы работали?
– Мы были связаны только с одним представителем Центра — куратором, который нас знал. И мы с ним встречались. Всех остальных мы не видели, не знали.
– То есть такая внутри засекреченная служба, что вы даже не представляете, кто ваши коллеги?
– Нет.
Ещё они всё-таки знали Юрия Ивановича Дроздова, того, кто руководил всем Управлением "С", Службой нелегальной разведки, многие десятилетия, того, кто, привлекая самых опытных советчиков, лепил, ковал уже и из советских людей вездесущих иностранцев.
Из очевидного: отправляя советских девушек туда, нужно было их правильно одеть. Из заграничных резидентур в Москву шли чемоданы с несоветскими вещами.
– Я вас на улице увидел, у меня первая реакция была, что вы — иностранная туристка.
– Да? Значит, все-таки еще что-то сохранилось, что-то осталось, — говорит Людмила Ивановна.
– Вы помните, как Остоженка выглядела в советские годы? Ведь такая была пустая — ни кафе, ничего.
– Да.
– Когда вы, член партии, уехали на Запад, не разочаровались в марксизме-ленинизме на контрасте?
– Нет. Единственное что было, — я все сразу переводила на сына. Допустим, я могу купить клубнику в декабре, а у него ее нет. Ведь я из тех людей, которые войну пережили еще в школе, когда ничего не было. Я писала на газетных листочках сажей — чернил не было, сок свеклы добавляли. Поэтому закалка у нас с мужем, конечно, была мощная, нас не совратишь.
Возвращаемся в кафе и обсуждаем, что к правильному гардеробу нужна была и правильная легенда. Насколько мы поняли по тем словам, которые она до сих пор вставляет в русскую речь, "родным" для неё был французский.
Вуаля — и перед нами настоящая западная дама. Она могла оголять плечи. Ей повезло — ее советская прививка от оспы оказалась примерно того же размера, как у западников. Но зубы! Что было делать с зубами? Пломбы при всё-таки таком другом социализме и капитализме, ох, как отличались.
– Я вам расскажу, как я оказался на грани провала. Я — человек другой профессии, но тем не менее. В детстве /// Значит, я жил с родителями за рубежом и ходил там к стоматологу. Приезжаю в Москву. Заболел зуб. Пошел к стоматологу. Открываю рот, первая реакция нашего советского стоматолога: "Это вы за границей делали?!" Пломбы отличались.
– Да, отличались.
– Точно так же, как и советская стоматология. Вы, собираясь за рубеж, что с зубами делали?
– Нам ставили сразу.
– То есть здесь был специальный кабинет с западными лекарствами?
– Да, если надо было, просто в Центр сообщали.
А еще, похоже, в Центр, в Ясенево, надо было сообщать о тех вопросах, которые знакомые задавали в Москве, когда они оказывались здесь между командировками и, конечно же, встречали старых знакомых.
– Они замечали, что по-русски говорите с акцентом, одеты уже не так?
Знали, что мы в МИДе работаем. Начали подозревать немножко после того, как у вас здесь показали фильм "Семнадцать мгновений весны", — вспоминает Людмила Ивановна.
Был момент, когда наша героиня Люда вернулась в СССР. Ее младший совсем не говорил на русском. "Я даже пользовалась тем, что меня воспринимали как иностранку с ребенком. Без очереди, когда были трудности с продуктами, пропускали", — вспоминает разведчица.
И еще из забавного о соприкосновении с советскими реалиями после долгого пребывания за рубежом. "Собрания партийные были, я от этого от всего уже отвыкла. А здесь мне непонятно было, когда какого-то человека разбирали, ругали. Я как-то возмутилась, встала и сказала, какое наше дело, зачем к нему лезем? Мне ответили, что потом все объяснят", — вспоминает разведчица.
Но дочь фронтовика, погибшего в Великую Отечественную, она явно считала, что на родине есть на что и закрыть глаза во имя того, что она считала высшей целью.
И где не проколоться так, как с ней случилось в пробный заезд за границу, когда в свой чемодан положила она нечто такое, что, как выяснилось, за границей было иным.
"Когда я разделась, чтобы померить одну вещь, сразу стало ясно, что я русская", — говорит Людмила Ивановна.
– Нижнее белье?
– Да.
– А чем отличалось советское от иностранного?
– У нас пуговицы были на бюстгальтере, а у них — крючочки.
Пожив в Москве с детьми, потом она оставила здесь и младшего и поехала в новую командировку.
"Я осталась здесь в Союзе, и муж поехал один. Но он не смог один, сказал: верните мне мою жену. Мы прожили с ним 38 лет и 40 дней. Мы не надоели друг другу, несмотря на работу вместе. И когда он был один, он мне каждый день писал письмо. И он его не отсылал, естественно, а это был такой блокнотик, в котором стоят даты. Теперь для меня это — жизнь. А потом он привез этот блокнотик и отдал мне. И вот я его блокнот храню", — рассказала Людмила Ивановна.
А дети в шифровках ей передавали, какой у них размер обуви и одежды. А при встречах со связниками от младшего передавали детские рисунки. Старший поступил в СССР в военное училище.
– У детей все сложилось?
– Все сложилось. Старший сын у меня полковник, первый заместитель своего большого начальника, второй ушел в гражданку. Все устроены. У меня два внука, две внучки — я богатая бабушка. В начале, когда меня назвали «бабушкой», я как-то не восприняла, сейчас с удовольствием слышу, когда прихожу за внучкой в садик, она бежит и кричит: "Бабуленька пришла!" Мы не видели, как росли наши дети, так хоть вижу, как внуки растут, — признается Людмила Ивановна.

spacer
spacer
Девяткин Денис Владимирович
Сайт Президента РФ
spacer
РИСИ
spacer
Совет Безопасности Российской Федерации
spacer
Служба внешней разведки России
spacer
Национальный антитеррористический комитет
spacer
risitv.ru
spacer
Военно-спортивный фонд - Урал
spacer